Самый крупный представитель семейства рыб-попугаев, достигающий длины 1,3 м и веса до 46 кг.
Населяет воды Индийского и Тихого океанов, встречается на глубине от 1 до 30 м.
Питается кораллами, водорослями, моллюсками.
Во время драк самцы бодаются своими толстыми лбами.
Фотограф Enric Sala.
Тихий океан, Камчатка
Вернулась спустя 18 лет
Сенсационное открытие сделала группа океанографов из Гавайского университета (США).
Раньше акулу-гоблина видели живой только тогда, когда поднимали на поверхность, или её случайно выбрасывало на берег, но животное быстро погибало.
Ещё одно открытие — животное запечатлели в естественной среде обитания! в центральной части Тихого океана, когда раньше вид фиксировали только у берегов западных штатов США, Австралии и Японии. Поэтому эти кадры служат доказательством более широкого ареала обитания акулы-гоблина.
Первый выезд в океан на глубоководную рыбалку этой зимой:
https://vkvideo.ru/video-201508584_456239059
P.S.: Ниже ссылка на аналогичный выезд пол-года тому назад:
Полный видеоотчёт о выезде в океан на рыбалку
Колоссальный объём боеприпасов, израсходованных в ходе Третьей навязанной войны, не знает себе равных в современной американской военной истории. По данным The New York Times, лишь за первые два дня военной агрессии, которая началась 28 февраля, было использовано высокоточных боеприпасов примерно на 5,6 миллиарда долларов — эта сумма превышает годовые военные бюджеты большинства стран мира.
За все 40 дней войны, вплоть до хрупкого перемирия в начале апреля, американские военные нанесли удары по более чем 13 тысячам целей, причём на каждую из многих целей потребовалось по несколько боеприпасов. По оценкам Центра стратегических и международных исследований (CSIS), только воздушная кампания обошлась в сумму от 11,3 миллиарда долларов за первые шесть дней до 16,5 миллиарда к двенадцатому дню.
Полная стоимость 40 дней полномасштабной военной агрессии, а затем и последовавших боевых действий в районе Персидского залива, выражается в куда более крупной сумме. По оценкам Пентагона, речь идёт о примерно 25 миллиардах долларов, однако независимые аналитики называют цифру, приближающуюся к 100 миллиардам долларов.
Эти цифры не отражают кампанию, отличающуюся сдержанностью или экономией ресурсов. Скорее, они раскрывают военный истеблишмент, который поставил свой самый передовой высокоточный арсенал на войну, которую рассчитывал быстро выиграть — и лишь затем обнаружил себя увязшим в трясине собственного создания.
[Прим. пер.: JASSM-ER — расшифровывается как Joint Air-to-Surface Standoff Missile — Extended Range (Единая авиационная тактическая ракета класса «воздух-поверхность» повышенной дальности)]
Ни одна отдельно взятая система вооружения не раскрывает стратегическую безрассудность так называемой «Операции „Эпическая ярость“» более точно, чем AGM-158B Joint Air-to-Surface Standoff Missile Extended Range, известная на языке Пентагона как JASSM-ER.
Это не обычная крылатая ракета. Это малозаметное высокоточное ударное оружие воздушного базирования с дальностью, превышающей 600 миль, созданное специально для преодоления самых сложных интегрированных систем противовоздушной обороны в мире.
Её оперативная логика явно привязана к сценариям высокотехнологичной войны — а именно к потенциальному противостоянию с Китаем в западной части Тихого океана, где Народно-освободительная армия создала самую сложную архитектуру запрета доступа и блокады района (A2/AD) в истории. JASSM-ER — это оружие, которое Вашингтон разработал для своего самого серьёзного противника. И оно почти полностью израсходовано.
К началу агрессивной войны, развязанной 28 февраля, в распоряжении США находилось около 2300 ракет JASSM-ER. Согласно источнику Bloomberg, знакомому с ситуацией, только за первые четыре недели кампании американские военные израсходовали более 1000 ракет JASSM-ER.
The New York Times со ссылкой на источники в Военном департаменте сообщает, что общий расход ракет JASSM-ER за всю кампанию составил около 1100 штук. Ещё 47 ракет было использовано при проведении отдельной операции с целью похищения президента Венесуэлы Николаса Мадуро.
Согласно Bloomberg, в конце марта был отдан приказ опустошить тихоокеанские арсеналы ради кампании против Ирана: ракеты изымались с американских объектов по всей континентальной части США и перебрасывались на базы CENTCOM и авиабазу Королевских ВВС Фэрфорд в Великобритании.
JASSM-ER
Подсчёт не оставляет сомнений и суров. Из 2300 ракет JASSM-ER, имевшихся до войны, в распоряжении для остального мира осталось около 425 штук — это примерно 18 процентов от довоенного запаса. Что касается базовой версии JASSM с меньшей дальностью, то, по данным Bloomberg, в иранской кампании было задействовано около двух третей всех ракет обеих версий вместе взятых.
Согласно расчётам Центра стратегических и международных исследований (CSIS), примерно 25 процентов всех имевшихся ракет JASSM обеих версий было потрачено всего за 40 дней боёв.
Одна ракета JASSM-ER стоит 1,1 миллиона долларов. Базовый вариант JASSM при нынешних объёмах закупок — 2,6 миллиона долларов за штуку. Следовательно, около 1100 ракет JASSM-ER, выпущенных в ходе последней войны, — это примерно 1,2 миллиарда долларов, потраченных на высокоточные ударные боеприпасы в кампании, которая так и не смогла уничтожить иранскую инфраструктуру баллистических ракет, не сломила её командную структуру и не изменила стратегический баланс сил на Ближнем Востоке.
По мнению экспертов, восполнение запасов будет небыстрым. За последние десять лет ВВС США закупали ракеты JASSM в среднем около 500 штук в год, а поскольку часть заказов уже оформлена и находится в работе, запасы JASSM удастся восстановить быстрее, чем по другим системам. По оценкам CSIS, на замену базовой версии потребуется «от нескольких месяцев до года».
Однако этот график предполагает отсутствие новых войн, отсутствие дополнительного расходования в ходе кампаний и полное финансирование Конгрессом США запроса на военные закупки на 2027 финансовый год, который ещё не был утверждён.
Крылатая ракета BGM-109 Tomahawk Land Attack Missile (TLAM) [Прим. пер. - крылатая ракета BGM-109 «Томагавк» для поражения наземных целей] является старейшим и наиболее проверенным в боевых условиях высокоточным ударным оружием в арсенале Военно-морских сил США, использовавшимся в каждой крупной американской военной операции со времён операции «Буря в пустыне» 1991 года.
Её универсальность — запуск с надводных кораблей и подводных лодок, способность барражировать и перенацеливаться в полёте, дальность около 1000 миль — делает её основным инструментом ВМС для проецирования силы на большую дальность.
Война против Ирана израсходовала её в исторически беспрецедентных масштабах.
«Томагавк»
По данным The Washington Post, за первый месяц Третьей навязанной войны корабли ВМС США выпустили более 850 «Томагавков». Позже The Wall Street Journal уточнил: за весь период кампании до перемирия эта цифра превысила тысячу.
По данным анализа CSIS, только за первые шесть дней боевых действий было израсходовано 319 ракет TLAM — это около 10 процентов от довоенного запаса «Томагавков» менее чем за неделю.
До войны в распоряжении США находилось около 3200 ракет «Томагавк». Таким образом, расход более тысячи штук — это примерно 31 процент довоенного запаса, потраченного за 40 дней, что более чем в десять раз выше ежегодного объёма закупок.
В 2026 году Пентагон заказал всего 190 новых «Томагавков» — это чуть больше половины от того числа, которое было выпущено за первые шесть дней войны. ВМС США запросили 785 «Томагавков» в бюджете на 2027 финансовый год, что значительно больше, чем в предыдущие годы, однако, по оценкам CSIS, эти ракеты начнут поступать на склады США только в марте 2030 года, после 34 месяцев производственного цикла.
Арсеналы «Томагавков» в США восстановятся до довоенных показателей не ранее конца 2030 года.
Финансовые последствия усугубляют стратегические. Каждая ракета Tomahawk Block V стоит приблизительно 1,87 миллиона долларов. Таким образом, более 1000 «Томагавков», выпущенных в ходе недавней войны, представляют собой около 1,9 миллиарда долларов ударной морской мощи, израсходованной против страны, которая на момент перемирия сохранила свой потенциал запуска баллистических ракет, подземную инфраструктуру производства ракет и способность контролировать судоходство через Ормузский пролив.
Нехватка «Томагавков» наносит стратегический ущерб и в союзническом измерении. Япония недавно модернизировала эсминец для запуска TLAM и закупила 400 ракет в рамках исторического поворота к более жёсткой позиции обычного сдерживания против давления со стороны Китая. Однако, по имеющимся данным, Токио сообщили, что поставки могут быть отложены на неопределённый срок, поскольку США должны в первую очередь восполнить свои собственные истощённые запасы.
Австралия тоже закупила более 200 «Томагавков», а Нидерланды — 175. Теперь все эти союзнические заказы выстроились в очередь после потребностей США в пополнении своих арсеналов, что ослабляет общий потенциал сдерживания американской союзнической сети в Западной части Тихого океана именно в тот момент, когда эта сеть испытывает наибольшее давление.
[Прим. пер.: Patriot — зенитный ракетный комплекс, THAAD (Terminal High Altitude Area Defense) — система противоракетной обороны театра военных действий]
Хотя расход наступательных ударных ракет привлёк к себе много внимания со стороны аналитиков, истощение запаса американских ракет-перехватчиков систем ПРО может обернуться ещё более тяжёлыми стратегическими последствиями в долгосрочной перспективе.
Эти системы — включая громко разрекламированный Patriot PAC-3 MSE, систему противоракетной обороны THAAD, а также ракеты SM-3 и SM-6 Standard — нельзя заменить более дешёвыми аналогами. Они представляют собой незаменимые элементы эшелонированной системы противоракетной обороны, созданной для отражения угроз от баллистических и крылатых ракет со стороны противников, сопоставимых или близких по уровню развития.
Применительно к тихоокеанскому театру военных действий — это именно те системы, которые должны будут защищать американские передовые базы, авианосные ударные группы и территории союзников от залпов китайских баллистических ракет в первые часы любой войны. Однако вместо этого их расходуют в Персидском заливе.
Ракета-перехватчик Patriot PAC-3 MSE, которая стоит около 4 миллионов долларов за штуку, стала одной из самых активно применяемых систем ПРО в недавней войне, которая была навязана Ирану.
Согласно сообщению The New York Times, в ходе агрессии было израсходовано более 1200 ракет-перехватчиков Patriot. По оценкам Центра стратегических и международных исследований, применение Patriot наряду с продолжающимися поставками перехватчиков на Украину сократило довоенные запасы PAC-3 до критически низкого уровня.
Бюджет Сухопутных войск США на 2027 финансовый год предусматривает закупку 3203 ракет Patriot — это число наглядно показывает, насколько велик дефицит. Однако, по оценкам CSIS, поставки начнутся только в мае 2029 года, а для полного восстановления довоенных запасов потребуется три года или больше, считая от сегодняшнего дня.
Текущее производство Patriot составляет приблизительно 650 перехватчиков в год, причём примерно половина уходит на союзнические заказы. Lockheed Martin намерена нарастить производство до 2000 в год, но достижение этого объёма требует нескольких лет расширения производственных мощностей и оснастки.
В переходный период перед США встаёт ряд решений о распределении ресурсов, и все варианты плохи: отдавать приоритет пополнению собственных истощённых арсеналов, продолжать поставки на Украину или же выполнять заказы 17 других стран, на вооружении которых стоит система Patriot и которые сейчас видят, что их собственные поставки откладываются на неопределённый срок.
Швейцарские власти уже пригрозили отменить свою закупку Patriot и найти другого поставщика, когда им сообщили о задержках с поставками. Трения между союзниками, которые возникают из-за этого производственного дефицита, были прямо признаны CSIS и свидетельствуют о реальном размывании союзнического единства в момент острой стратегической неопределённости.
THAAD система противоракетной обороны театра военных действий
По оценке CSIS, ситуация с системой THAAD — самая критическая из всех. THAAD представляет собой верхний уровень американской системы противоракетной обороны: он перехватывает баллистические ракеты на бо́льших высотах и дистанциях, чем Patriot.
Перехватчики THAAD дороги, их мало, и на момент нынешнего хрупкого перемирия их запасы катастрофически истощены. По оценкам CSIS, в ходе последней войны и связанных с ней наступательных действий было израсходовано от 52 до 81 процента довоенного запаса перехватчиков THAAD, а до этого около 150 перехватчиков THAAD уже были потрачены во время 12-дневной войны в июне 2025 года.
С августа 2023 года новых поставок ракет-перехватчиков THAAD не было. Возобновление поставок не планируется ранее апреля 2027 года. Бюджет Сухопутных войск США на 2027 финансовый год предусматривает закупку 857 перехватчиков THAAD, однако, по прогнозам CSIS, они не смогут восполнить потери, понесённые в ходе недавней войны против Ирана, раньше конца 2029 календарного года.
Проблему нехватки перехватчиков усугубляет тот факт, что во время иранских ответных ударов по американским объектам в регионе были повреждены или, возможно, уничтожены несколько радиолокационных систем AN/TPY-2, которые служат основой наведения для батарей THAAD.
Всего Соединённым Штатам было поставлено только 13 радаров AN/TPY-2. Потеря или ухудшение характеристик даже двух-трёх из них создаёт качественный разрыв в боевых возможностях, который невозможно залатать одними лишь запросами на закупки. США также поддерживали в общей сложности только восемь батарей THAAD — число, которое считалось недостаточным для одновременного развёртывания на нескольких театрах ещё до того, как война против Ирана израсходовала перехватчики этих батарей со скоростью, многократно превышающей мощность производства по их замене.
Ситуация с корабельными ракетами Standard выглядит несколько менее острой, но всё равно серьёзной. По оценкам Центра стратегических и международных исследований, за время недавней войны было израсходовано от 31 до 60 процентов довоенного запаса ракет SM-3, а расход SM-6 составил от 16 до 32 процентов.
Производственный цикл обеих ракет составляет от 36 до 39 месяцев с момента подписания контракта до первой поставки. Запасы не восстановятся до довоенного уровня раньше начала 2029 года — даже несмотря на то, что в ходе 40-дневной агрессивной войны их использовали относительно меньше, — что объясняется накопительным эффектом многолетнего недостаточного финансирования закупок ещё до начала войны.
Совокупная финансовая стоимость боеприпасов, израсходованных в ходе недавней войны против Ирана, рассчитанная на основе стоимости единицы продукции и сообщённых данных о расходе, представляет собой одну из самых дорогостоящих провальных военных кампаний в истории современной войны.
Основные статьи расходов, согласно данным CSIS и отчётности Пентагона, выглядят следующим образом. Более 1100 ракет JASSM-ER ценой 1,1 миллиона долларов за штуку — это около 1,21 миллиарда долларов. Более тысячи «Томагавков» по 1,87 миллиона долларов — это примерно 1,87 миллиарда. Более 1200 перехватчиков Patriot PAC-3 MSE по 4 миллиона долларов — это около 4,8 миллиарда долларов. Более тысячи ракет Precision Strike Missiles и ATACMS, каждая из которых стоит от 500 тысяч до 1,5 миллиона долларов, добавляют к общей сумме ещё от 500 миллионов до 1,5 миллиарда долларов.
Перехватчики THAAD и израсходованные ракеты SM-3 и SM-6 прибавляют к этой сумме ещё несколько сотен миллионов долларов, если считать по их цене за единицу. Общая стоимость боеприпасов, затраченных на войну, значительно превышает 10 миллиардов долларов, причём в эту цифру входят только сами ракеты — и не входят эксплуатационные расходы носителей, с которых они запускались, разведывательная инфраструктура, обеспечивавшая целеуказание, или дипломатические ресурсы, потраченные на получение разрешений на развёртывание баз и право пролёта.
Сам военный министр Пит Хегсет в своих показаниях перед Комитетом Сената США по вооружённым силам признал, что на восстановление запасов уйдут «месяцы и годы, в зависимости от типа системы вооружения». CSIS: консервативный сценарий — в рамках этой оценки, пессимистический — дольше.
Если свести воедино данные по всем семи категориям критически важных боеприпасов, то картина получается следующей: ни по одной из самых важных систем США не восстановят довоенные запасы раньше 2028 года, а по «Томагавкам», THAAD и Patriot на это потребуется три года или больше, считая от сегодняшнего дня.
Формирование запасов до уровней, которые военные планировщики определили как необходимые для высокоинтенсивной войны с равным противником, — уровней, которые уже считались недостаточными ещё до войны с Ираном, — потребует дополнительных лет сверх этого срока.
Стратегический смысл этих цифр выходит за рамки самой войны против Ирана. JASSM-ER была разработана не для ударов по иранским ядерным объектам, а для преодоления китайских интегрированных систем противовоздушной обороны, защищающих военные цели в Тайваньском проливе и Южно-Китайском море.
«Томагавки» накапливались не для боевых действий в Персидском заливе — их поддерживали как главное средство ВМС для ударов на большие расстояния на случай кризиса в Западной части Тихого океана. Перехватчики THAAD, израсходованные над Ираном, — это те же самые перехватчики, которые находились в Южной Корее и на Гуаме для защиты от северокорейских и китайских баллистических ракет. Их перебросили, а на их замену уйдут годы.
Ещё до войны против Ирана, как показывают оценки, запасы боеприпасов США считались недостаточными для боевых действий против равного противника в западной части Тихого океана, согласно выводам засекреченных военных игр Специального комитета Палаты представителей по Китаю.
Теперь этот дефицит стал драматически более острым. Когда аналитический центр характеризует сложившуюся ситуацию как «окно уязвимости» для возможной войны в Западной части Тихого океана — это не является алармистской риторикой, а представляет собой прямолинейный арифметический вывод, сделанный на основе сроков закупок и данных о запасах, которые его исследователи рассчитали из общедоступных бюджетных документов.
Последствия для стратегических расчётов Китая значительны, и их нелегко игнорировать. Военные планировщики Пекина наблюдали в реальном времени, как США израсходовали свой основной запас ударного оружия большой дальности — те самые возможности, которые были предназначены для того, чтобы держать под угрозой китайские активы в случае кризиса вокруг Тайваня, — в 40-дневной войне, не достигшей своих стратегических целей.
Они увидели, что совокупные запасы JASSM и «Томагавков», доступные для тихоокеанских кризисов, теперь составляют лишь часть от их довоенного уровня. Они увидели, что батареи THAAD были выведены из Южной Кореи — что снижает противоракетное прикрытие ключевого союзника США на периферии Китая — и что их замена отдалена на годы.
И они увидели, что производственные мощности Америки, скованные десятилетиями закупок в режиме мирного времени и производственными сроками, которые исчисляются годами, а не месяцами, не способны быстро ликвидировать ни один из этих дефицитов — сколько бы денег ни выделил на это Конгресс США.
Это картина отнюдь не здоровой сдерживающей силы. Скорее, это картина военной машины, которая истратила свои лучшие, ориентированные на Китай системы на второстепенном театре военных действий, не добившись того решающего результата, который мог бы оправдать такие затраты, и теперь столкнулась с многолетним периодом структурной уязвимости — за это время её способность реально угрожать применением силы в Тайваньском проливе окажется существенно ослабленной.
В докладе CSIS делается осторожное замечание: Китай хорошо осознаёт, что у него нет недавнего боевого опыта, в то время как вооружённые силы США были вовлечены в войны на нескольких фронтах, и что это различие в опыте может сохранять сдерживание до тех пор, пока запасы не будут восстановлены. Но это тонкая соломинка для достоверности расширенного сдерживания США в Индо-Тихоокеанском регионе.
Оперативное мастерство имеет реальную сдерживающую ценность, но оно не может заменить те самые физические ракеты, на которых держится позиция сдерживания. А стратегические расчёты Пекина определяются скорее простой арифметикой запасов, нежели оценками тактического превосходства американцев.
Администрация Трампа ответила на кризис с боеприпасами серией рамочных соглашений с крупными оборонными подрядчиками — Lockheed Martin, Raytheon, Boeing, — обязавшись нарастить производственные мощности по всему ассортименту критически важных боеприпасов.
Lockheed Martin согласилась увеличить производственные мощности по перехватчикам THAAD в четыре раза — с 96 до 400 в год. Raytheon обязалась нарастить производство «Томагавков» до более чем 1000 в год, а выпуск Patriot MSE — до 2000 в год.
Это весьма амбициозные планы по наращиванию производства, и если их удастся реализовать, они значительно ускорят восстановление арсеналов по сравнению с нынешними темпами.
Однако, по мнению военных экспертов, мощность — это ещё не производство, а производственные соглашения — ещё не поставленные ракеты. Основное ограничение — не финансовое, а временное. Производственный цикл для передовых ракетных систем — период между заключением контракта и первой поставкой — составляет от 34 до 39 месяцев для наиболее критически важных систем. Строительство новых производственных мощностей, квалификация новых цепочек поставок, обучение дополнительного квалифицированного персонала и устранение узких мест в специализированных компонентах, таких как системы наведения и ракетные двигатели, — это процессы, измеряемые годами, а не кварталами.
Оборонный бюджет на 2027 финансовый год, даже если он будет полностью и незамедлительно утверждён Конгрессом, который ещё не голосовал по нему, не произведёт ни одного дополнительного перехватчика THAAD или «Томагавка» раньше 2030 года. Окно уязвимости уже широко открыто.
Оценка, которую сам Хегсет дал перед Комитетом Сената по вооружённым силам — что на восстановление уйдут «месяцы и годы, в зависимости от типа системы», — это на тщательно сглаженном языке исполнительной ветви власти признание того, что США согласились на период стратегического риска в обмен на военную операцию, которая так и не достигла того результата, который обещали её авторы.
Вопрос, на который американские стратегические планировщики не могут ответить к удовлетворению Пекина, заключается в том, как долго остаётся открытым это окно уязвимости — и что стратегические интересы Пекина в сочетании с этим окном возможностей могут породить.
Перевод с английского языка.
День второй (тут будет много каланов)
И снова карта для наглядности
Утро началось с яичницы – в общем, уже неплохо. На сегодняшний день в планах были острова Зеленый, Полонского и Осколки.
Мы подошли к первому острову, и тут же стало понятно. Вот где прячутся все «дёминские» каланы! В воде, на камнях, везде! Насчитали изрядно. Заодно удалось снять несколько кадров, за которые совершенно не стыдно (один попросили в «Науку и Жизнь», в июне выйдет. Правда, отправили без меня, даже барбарысок попросить не успел!). Вот тут надо было считать двумя лодками. Многие каланы были в воде, притом метрах в 200-300 от берега.
Удивленный комитет по встрече
Удалось снять и нескольких мохнатых мамаш, за которыми хвостиками бегали прошлогодние малыши. Детенышей этого года видели, но нормально снять не удалось.
Каланье царство все же закончилось, и мы пошли дальше вдоль Зеленого, то и дело натыкаясь на брошенные строения на берегу – рыбстаны, заставы, маяки и т.д.
Попутно встретили три японских ДОТа. Один буквально выдолблен в скале!
По фото не очень похоже, признаю. Но уточнял у специалистов-краеведов
Второй, свежевымытый, еще ни разу не фиксировался. Разумеется, сообщил куда следует, приложив фотографии и координаты.
Третий, давно уже оказавшийся на линии прибоя, начисто разбит и вымыт волнами, порой сдирающими и слои бетона…
За исключением первой удачи, в целом вокруг Зеленого каланов встретили немного. Болтались одиночные звери, не более. Уже на последнем километре увидели маленькую семью сивучей – парень и две девчонки.
Они постояли столбиками, внимательно за нами наблюдая.
Зато снова встретили (точнее, видел его один Дима) японского журавля, задумчиво бродившего вдоль берегов озера Долгое. Там же, высадившись, немного полетал, снимая остров сверху – мало ли что всплывет!
Типичный пейзаж всех больших островов Малой Гряды. Трава и заброшка
Стоит добавить, что летать с катера оказалось задачей весьма своеобразной. То ли масса металла, то ли еще какая хрень, но Миник, метрах на десяти высоты, управляющийся с точностью до пары сантиметров, опустившись пониже, начинал, прямо таки, ебловать (другого слова не подобрать), категорически не слушаясь управления. На второй день, его даже пришлось хряпнуть о рубку – этот-то манёвр он выполнил, негодяй! Впрочем, об этом в соответствующем месте.
Мавик же, относительно нормально садясь, начинал в воздухе вопить, что у него разряжены батареи и он вот-вот помрет смертью храбрых. Притом, температура хорошо плюсовая (а мы с ним летали в минус без малейших проблем), батареи теплые и вообще… Загадка, чтоб ее! В итоге, пришлось в основном пользоваться Миником. С соответствующей дальностью.
Притом (это уже из последних чисел мая) – странности с батареями проявлялись и на берегу, окончательно прекратившись пару недель назад.
Закончив с Зеленым (шикотанско-московской экипаж обходил его по другой стороне), ушли к Осколкам – очередной россыпи скал вулканического происхождения. Осколки, в свою очередь состоят из двух групп островков – Лисьи и Шишки. И доброй дюжины отдельных скал. На одной из которых, лежащей чуть поодаль, находится единственное на Курилах лежбище сивучей. Хоть Южно-Курильский мыс и пытается последние пару лет пролезть в этот разряд, но пока не получается – и случаи выхода на берег крайне редки, и самых сивучей у нас на порядок меньше.
Осколки в моей личной топонимике закономерно переименовались в Лисьи Шишки. Сперва решили облететь их коптером, чтобы максимально подробно отснять все лежбища. «Бодрый» подошел примерно метров на 800, и я поднял Миник, попросив капитана по мере возможностей все же подойти поближе. Пройдя вдоль и поперек острова, и фотографий нащелкал, и видео снял… Пока шел процесс, Антон подвел катер метров на двести ближе – над водой коптер предельно ходит до 1,8 км, но всегда есть шанс, что связь отвалится раньше. И так с предельной приходилось возвращать на ощупь (сначала отрубается картинка).
Что тюленей, что сивучей на Лисьих Шишках хватало. Приятно, все таки! Вернувшись с четвертью заряда, Миник стал упорно облетать точку посадки, совершенно не слушаясь джойстик. Один раз он даже умудрился проскочить меж парой антенн на крыше рубки, и взлететь, не задев ни одну. Антон от греха погасил почти всю электронику, но ничего не изменилось. А время, то есть, ресурс батареи, прямо таки на глазах убегал…
На обеих фотографиях скала Пещерная. Она, как мы видим, скорее микро-архипелаг, но не наделять же каждый каменный клык отдельным именем!
Наконец, сумев вывести мятежного летуна на уровень остекления рубки, резким маневром, стукнул его об эту самую рубку. Хорошо, что высота небольшая и лопасти довольно эластичные…
Вытерев холодный пот со всяких мест, поставил его заряжаться и полез в лодку. Настало время «рукопашной»! Каланов, впрочем, на Осколках, тоже было немного. Зато тюленей и птиц – в избытке!
После Осколков, снова не поднимая лодки на борт, ушли к острову Полонского, последней цели на сегодня. Начала заметно портиться погода… Но сутки аренды катера стоят много тысяч денег, и время, прям как ресурс крохотной батареи коптера, утекало холодным пивом в сухого промышленного альпиниста, десять часов провисевшего на солнечной стене в +35.
Маршрут вдоль Полонского был веселым. Ветер, волна, мелкий дождь… И не сказать, что слишком результативным. Тюленей было много, а вот каланов – дефицит, хотя старались обойти каждую бухту. Хотя, в той волне, по которой большую часть маршрута прыгали, мы могли и вышеупомянутую морскую корову не заметить. Впрочем, пошедшую на нас в лобовую атаку косатку, мы заметили. И благополучно отвернули. А еще дважды чиркали винтом по камням… В общем, мне как-то совершенно не понравилось, признаюсь!
Уже перед самым финишем, зашли в бухту буквально набитую тюленями (в той серости и дожде видовую принадлежность не разобрать). По берегу бежала тощая лисичка, а на мысу мокла брошенная застава, хмуро наблюдая за нами провалами выбитых окон.
Но заканчивается все, и вскоре мы снова оказались на борту нашего катера. Соков, высадив меня, рванул на берег, пообещав, что вернется через час-полтора.
Чтобы не терять время зря, взялся осваивать крохотный местный камбуз. Но пока шел основной процесс, качка усилилась, и ближе к финалу, я понял, что перспектива ужина совершенно не греет. Попросив Антона (который матрос), доварить макароны, уполз в пассажирскую каюту. Где, сожрав пару таблеток, завалился на койку, благополучно забыв взять воды в запас. А таблетки гадкие, колом в горле встали, а вставать прям трудно… Но ничего, нет таких крепостей, что не поломали бы большевики! Часа через три проснулся прямо таки бодрым и почти веселым. А когда навернул здоровенную тарелку мяса с макаронами (Антоха, видать что-то почувствовал и щедро наложил именно в такой пропорции), жизнь стала еще веселее.
Под ногами мерно гудел дрыгатель. «Бодрый» шел на Шикотан. Впереди был еще один день!
